Кейт О`Риордан - Ангел в доме

– Да, конечно, вы правы, – продолжала Анжела, не заметив молчания собеседника. – Сложность в мужчине. Если бы не он…

– О-о, – протянул Марти.

– Допустим… только допустим, что этот человек мне дороже призвания. Допустим, я выберу его. Где гарантия, что он не бросит меня, как мать своих детей?

– Без понятия.

– Именно. – Анжела вошла во вкус. – Допустим, откажусь я от своей мечты, допустим, выберу совершенно иной путь, – где уверенность, что он приведет меня к счастью? Да как я смею даже задумываться о том, чтобы отказаться от мечты ради… ради чего? Неизвестно чего! Разве так поступают? – Взгляд ее упал на затылок Марти и полоску кожи под волосами. – Знаете, а у вас чесотка.

– Правда? – удивился тот.

– Вы, наверное, голодаете?

– Наверное.

Анжела быстро нацарапала на клочке адрес приюта.

– Приезжайте. Там за вами приглядят и полечат.

– Спасибо.

– Не за что. – Анжела поднялась со скамьи. – И еще… забудьте об этом разговоре, ладно? Я сегодня устала, расстроилась и все такое.

– О-о! – Марти отмахнулся: – Считай, уже забыто.

– Спасибо за пиво.

– О-о. – Еще один небрежный взмах.

– Пойду, – неохотно пробормотала она. – Нужно кое с кем попрощаться.

– Допивайте, если хотите. – Марти протянул ей банку. – Только не поможет, я точно знаю.

– Вы правы. Но все равно спасибо.

Анжела была до слез тронута его щедростью. По тропинке она зашагала размеренной поступью, словно и не семенила никогда по-детски, вприпрыжку, Шла и думала о том, что за все годы работы в приюте никогда не открывала душу тем, о ком заботилась. Не просила совета, не позволяла себе проявить слабость. Вела себя так, словно им нечего ей предложить. А ведь есть же. Более того, каждый день они подбрасывали ей возможность узнать самой себе цену. Узнала. Тут ей, значит, и место – на скамейке с Марти, с его банкой пива в руках. Улучив момент, тетушка Брайди ожила в мозгах, захохотала с издевкой. Каждый шаг приближал Анжелу к лодке, и с каждым шагом она чувствовала себя все более жалкой, ничтожной, никчемной, презренной. А потому поступила, как поступает большинство смертных, – соорудила из всех этих чувств живописный букет, перевязала ленточкой, зашвырнула за спину и подняла знамя гнева.

Совершенно очевидно, что неприятности и проблемы начались с появлением в ее жизни Роберта. Он, и только он виноват в ее метаниях и сомнениях. Исчезнет Роберт – и жизнь вернется в привычное русло, но она уже будет другим человеком. Более сильным, более надежным. Проверенным восхождением на этот Эверест. В конце концов, она – современная деловая женщина, ей ли не справиться с небольшой проблемой. Она щелкнула пальцами, напугав семейство уток. Именно так. Щелк – и нет Роберта.

Современная деловая женщина с невыносимой головной болью и звоном в ушах, на подкашивающихся ногах, но все той же размеренной поступью преодолела последние метры до лодки. Повелительно стукнула в дверь. Решила, что эффектнее будет распахнуть. Распахнула. Споткнулась о порожек. Скатилась по ступеням. С трудом сохраняя равновесие, по инерции пролетела вперед.

И попала в объятия Роберта.

– Анжела! Слава богу! О, милая моя.

– Не называйте меня так, – прозвучал глухой стон откуда-то из подмышки. Поднять голову Анжела не смела. От мешковатого трикотажного блузона Роберта пахло потом, пивом и масляными красками. Знакомый запах, думала Анжела, зарываясь носом все глубже. Так бы и стояла вечно в надежном и теплом кольце его рук.

– Что случилось? Ты плачешь, милая моя?

– Голова раскалывается и вообще…

Роберт взял ее лицо в ладони, осторожно приподнял. Анжела хотела отвернуться, но вместо этого привстала на цыпочки и поцеловала. Миллион лет спустя оттолкнула его и вытерла губы ладонью.

– Вместо «до свидания».

– Правда? А как же «здравствуй»? – Он смотрел на нее. – Убьешь меня, если скажу, что тебе так идет гораздо больше? Без штукатурки. Ты снова стала самой собой.

Анжела дернулась, машинально запустила пальцы в короткие волосы.

– Самой собой? Я никогда и не была самой собой, в том-то и проблема. Послушай, мне нужно сообщить тебе что-то очень-очень важное, Роберт. Лучше присядь. – Она взялась за спинку кресла, пододвинула. Роберт и не подумал подчиниться.

– Новость подождет. – Он опустил ладони на ее плечи. – Давай сначала закончим портрет, потом я приготовлю обед, устроимся на воздухе и будем говорить, говорить, говорить. Сколько захочешь. До скончания века, если понадобится и если раньше не сможем разобраться с нашими отношениями. Ты ведь согласна, что нам есть в чем разобраться?

Анжела кивнула. Хотела что-то добавить, но Роберт приложил палец к ее губам, а другой рукой подтолкнул к коридору.

– Потом. Бери шаль и давай сначала покончим с одним делом. Знаю, что тебе тяжело, так всегда бывает, если ты связан с другими людьми, но мы не властны над своими чувствами, верно?

– Роберт.

– Ну же! – Он рассмеялся. – Вперед, переодеваться.

Анжела шмыгнула носом. Возможно, он и прав. Возможно, именно это ей сейчас и нужно – посидеть молча в кресле у окна, подремать, как бывало не раз. Дать себе передышку, прежде чем выложить все о призвании, миссии и всем остальном. А тетушка Брайди, между прочим, помалкивает. Та еще советчица; когда действительно нужна, молчит как рыба.

Анжела прикрыла за собой дверь в спальню, сбросила блузку и нижнюю рубашку, потянулась за шляпной коробкой с шалью в полном неведении, что Роберт, холодея от ужаса, смотрит на дверь.

– Анита?

Анита стояла на верхней ступеньке и стягивала с плеч бретели сарафана. Отфутболив упавшую к ногам пеструю груду, двинулась к нему с раскинутыми руками, с призывной улыбкой – и совершенно голая.

– Ты ведь этого хотел? Ты хотел видеть меня такой, да, Роберт? – Руки взлетели вверх, обвились вокруг его шеи.

Роберт и вздохнуть не успел, как ее язык оказался у него в глотке.

– Боже. – Ему чудом удалось ее оттолкнуть. – Анита! Да ты совсем… Что ты делаешь?

– То, что должна была сделать давным-давно. – Веки ее отяжелели, голос осип.

Роберт попятился, но цепкие пальцы ухватились за край его рубашки и рванули на себя. Анита притиснулась к нему, расплющивая груди, вжимаясь бедрами, мяукая, как изголодавшаяся кошка.

– Ты хочешь меня, хочешь так же, как я хочу тебя, – стонала она, подталкивая его к спальне. – Давно хочешь. И я пришла. Я с тобой. Бери меня, Роберт. Боже! Бери меня.

Руки Анжелы дрогнули, коробка упала, шаль сияющим облаком спланировала на пол. Матовый блеск обнаженного тела на пороге спальни, полный страсти стон… Анжела метнулась к встроенному шкафу, нырнула внутрь и притянула дверь. Вжалась в угол и замерла в тесной, душной темноте, машинально прикрыв руками грудь и едва удерживая дрожь в коленях. Снаружи донесся скрип кровати и вздох Аниты. Сдавленный стон Роберта. Ослепнув во мраке западни, Анжела напрягала слух до звона в ушах. Роберт, похоже, пытался избавиться от Аниты. Умолял образумиться, прийти в себя. У Анжелы кровь закипела в венах, хоть яйца вари для Брайди. Ах, как неловко. Ах, как не вовремя влип бесстыжий, лживый, ушлый ублюдок! Выплюнуть бы это слово ему в физиономию, да прежде нужно одеться.